Отечественная история

Программа

Литература

Хрестоматия

Методические указания

Тесты

Вопросы

 

Тема 5. Россия в эпоху Ивана IV. Кризис государства

 

СУДЕБНИК 1550 г.

 

Ст. 11. Суд царя и великого князя судити боарам, и околничим, и дворецким, и казначеем, и дьяком. А судом не дружыти и не мстити никому, и посулу в суде не имати; також и всякому судье посулов в суде не имати.

Ст. 2. А который боярин, или дворецкий, или казначей, или дьяк просудится, а обвинит кого не по суду безхитростно, или список подпишет и правовую грамоту даст, а обыщется то в правду, и боярину, и дворецкому, и околничему, и казначею, и диакону в том пени нет, а истцом суд з головы, а взятое отдати.

Ст. 3. А который боярин, или дворецкий, или казначей, или дьяк в суде посул возьмет и обвинит не по суду, а обыщется то в правду, и на том боярине, или на дворецком, или на казначеи, или на дьяке взяти истцом иск, а пошлины царя и великого князя, и езд, и правда, и пересуд, и хоженое, и правой десяток и пожелезное взяти втрое, а в пене что государь укажет.

Ст. 4. А который дьяк список нарядит или дело запишет не по суду, не так, как на суде было, без боярьского, или без дворецкого, или без казначеева ведома, а обыщется то в правду, что он того посул взял, и на том дьяке взяти перед боярином вполы да кинути его в тюрму.

Ст. 5. Подьачей, который запишет не по суду для посула без дьячего приказу, и того подьячего казнити торгового казнью, бити кнутьем...

Ст. 26. А бесчестие детем боярским, за которыми кормлениа указати против доходу, что на том кормление по книгам доходу, а жене его бесчестья вдвое против того доходу; которые дети боарьские емлют денежное жалованье, сколко которой жалованьа имал, то ему и безчестие, а жене его вдвое против их бесчестиа; а дьяком полатным и дворцовым безчестие что царь и великий князь укажет, а женам их вдвое против их бесчестиа; а торговым людям и посадцким и всем середним бесчестна пять рублев; а женам их вдвое против их бесчестиа; а боярскому человеку доброму бесчестна пять рублев, опричь тиунов и довотчиков, а жене его вдвое; а тиуну боярскому или довотчику и праведнику бесчестиа против их доходу, а женам их вдвое; а крестианину пашенному и непашенному бесчестиа рубль, а жене его бесчестиа два рубля; а боярскому человеку молотчему или черному городцкому человеку молотчему рубль бесчестиа, а женам их бесчестиа вдвое. А за увечие указывати крестианину, посмотря по человеку и по увечью.

 

(Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до конца XVIII века, М., 1989. С. 111 — 112).

 

ПОСЛАНИЕ ИВАНА ГРОЗНОГО ОБ ИЗМЕНЕ АНДРЕЯ КУРБСКОГО. 1564 г.

 

...По божьему изволению начало самодержавия истинно православного Российского царства — от великого царя Владимира, просветившего всю Русскую землю святым крещением, и от великого царя Владимира Мономаха, который получил от греков достойнейшую честь, от храброго великого государя Александра Невского, одержавшего победу над безбожными немцами, и от достойного хвалы великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном великую победу над безбожными агарянами (татарами), вплоть до мстителя за несправедливости, деда нашего, великого князя Ивана, и до приобретателя исконных прародительских земель, блаженной памяти отца нашего великого государя Василия, и до нас смиренных, скипетродержателей Российского царства. Мы же хвалим бога за премногую милость к нам, что нe допустил он деснице нашей обагриться единоплеменной кровью, ибо мы не отняли ни у кого царства, но по божию изволению и по благословению своих прародителей и родителей, как родились на царстве, так и были воспитаны и выросли, и божиим поведением воцарились, и взяли все родительским благословением, а не похитили чужое. Да будет известно повеление этой истинно православной христианской самодержавной власти, владеющей многими землями, и да примет наш христианский смиренный ответ бывший истинно православный христианин и наш боярин, советник и воевода... князь Андрей Михайлович Курбский, изменнически пожелавший быть Ярославским князем.

...Писание твое принято и прочитано внимательно. Змеиный яд у тебя под языком, и поэтому хотя письмо твое и наполнено медом и сотами, но на вкус оно горше полыни... В слепоте твоей злобы ты не способен видеть истину... Вы ведь еще с юности, подобно бесам, поколебали мое благочестие и державу, полученную мною от бога и от моих прародителей, взяли под свою власть. А это ли совесть прокаженная — держать свое царство в руке и не давать господствовать своим рабам? Это ли противно разуму — не хотеть быть под властью своих рабов?..

Так обстоит дело с мирскими делами; в духовных же и церковных делах, если и совершил я небольшой грех, то только из-за вашего же соблазна и измены; кроме того, и я — человек; нет ведь человека без греха, один бог безгрешен; это ты только считаешь себя человеком, равным ангелу. А о безбожных народах что и говорить! Там ведь у них цари своими царствами не владеют, а как им укажут их подданные, так и управляют. А русские самодержцы изначала сами владеют своим государством, а не их бояре и вельможи. А ты этого в своей злобе не смог понять, считая благочестием, когда самодержавие находится под властью известного попа и под вашим злодейским повелением. А это, по-твоему, нечестие, когда мы сами обладаем властью, данной нам от бога, и не хотим быть под властью попа и под вашим злодейским повелением...

Как же ты не смог понять, что властитель не должен ни зверствовать, ни бессловно смиряться?.. Неужели же ты, по своему безумному разуму, полагаешь, что царь всегда должен действовать одинаково, независимо от времени и обстоятельств? Неужели не следует казнить разбойников и воров? А ведь лукавые замыслы этих преступников еще опаснее! Тогда все царства распадутся от беспорядка и междоусобных браней. Что же должен делать правитель, как не разбирать споры своих подданных? Как же тебе не стыдно именовать мучениками злодеев, не разбирая, за что они пострадали?..

Разве же это противно разуму — сообразоваться с обстоятельствами и временем? Вспомни величайшего из царей, Константина как он ради царства, убил собственного сына! А князь Федор Ростиславич, ваш предок, сколько крови пролил в Смоленске во время пасхи! А ведь они причислены к святым. А как же Давид, избранный богом, когда его не приняли в Иерусалиме, приказал убивать еивусеев (иерусалимцев) — хромых и слепых, ненавидящих душу Давидову? Или, по-твоему, и те, не желавшие принять данного богом царя, — тоже мученики? Как же ты не задумался над тем, что такой благочестивый царь обрушил свой могучий гнев на немощных рабов? Но разве нынешние изменники не совершили такого же злодейства? Они еще хуже. Те только попытались помешать царю вступить в город, но не сумели этого сделать; эти же, нарушив, клятву на кресте, отвергли уже принятого ими, данного им богом и родившегося на царстве царя и, сколько могли сделать зла, сделали — словом, делом и тайным умыслом; почему же эти менее достойны злейших казней, чем те?.. Немало и иных было царей, которые спасли свои царства от беспорядка и отражали злодейские замыслы и преступления подданных. И всегда царям следует быть осмотрительными: иногда кроткими, иногда жестокими, добрым являть милосердие и кротость, злым — жестокость и расправы. Если же этого нет, то он — не царь, ибо царь заставляет трепетать не добро творящих, а зло. Хочешь не бояться власти? Делай добро; а если делаешь зло — бойся, ибо царь не напрасно меч носит — для устрашения злодеев и ободрения добродетельных...

Неужели же ты видишь благочестивую красоту там, где царство находится в руках попа-невежи и злодеев-изменников, а царство им повинуется?.. Нигде ты не найдешь, чтобы не разорилось царство, руководимое попом. Тебе чего захотелось — того, что случилось с греками, погубившими царство и предавшимися туркам? Так пусть эта погибель падет на твою голову!.. Неужели же это свет — когда поп и лукавые рабы правят, царь же только по имени и по чести — царь, а властью нисколько не лучше раба? И неужели это тьма — когда царь управляет и владеет царством, а рабы выполняют приказания? Зачем же и самодержцем называется, если сам не управляет?.. Подумай, какая власть создавалась в тех странах, где цари слушались духовных и советников, и как погибли эти страны! Неужели и нам посоветуешь так поступать, чтобы тоже прийти к гибели? Это ли благочестие — не подавлять злодеев, не управлять царством и отдать его па разграбление иноплеменникам?.. Одно дело — спасать свою душу, а другое дело — заботиться о телах и душах других людей... Пойми же разницу между отшельничеством, монашеством, священничеством и царской властью. Прилично ли царю например, если его бьют по щеке, подставлять другую?.. Как же царь сможет управлять царством, если допустит над собой бесчестие?.. Не может осуществиться и ваше желание править теми городами и областями, где вы находитесь. Ты сам своими бесчестными очами видел, какое разорение было на Руси, когда в каждом городе были свои начальники и правители, а потому можешь понять, что это такое... А как в других странах карают злодеев, сам увидишь: там не по здешнему!.. Мук, гонений и различных казней мы ни для кого не придумывали, если же ты говоришь об изменниках и чародеях, так ведь таких собак везде казнят...

Выше я обещал подробно рассказать, как жестоко я страдал из-за вас в юности до последнего времени. Это известно всем (ты был еще молод в те годы, но, однако, можешь знать это): когда по божьей воле... наш отец, великий государь Василий, оставил бренное земное царство... мне было три года, а покойному брату, святопочившему Георгию, один год; остались мы сиротами, а мать наша, благочестивая царица Елена, — столь же несчастной вдовой, и оказались словно среди пламени: со всех сторон на нас двинулись войной иноплеменные народы — литовцы, поляки, крымские татары, Надчитархан, нагаи, казанцы, а вы, изменники, тем временем начали причинять нам многие беды — князь Семен Бельский и Иван Ляцкий, подобно тебе, бешеной собаке, сбежали в Литву, и куда только они не бегали, взбесившись? И в Царьград, и в Крым, и к нагаям, и всюду подымали войну против православных... Потом изменники подняли на нас нашего дядю, князя Андрея Ивановича, и с этими изменниками он пошел было к Новгороду... а от нас в это время отложились и присоединились к князю Андрею многие бояре во главе с твоим родичем князем Иваном Семеновичем, внуком князя Петра Львова-Романовича, и многие другие... Затем они изменническим образом стали уступать нашему врагу, великому князю литовскому, наши вотчины, города Радогощь, Стародуб, Гомель, — так ли доброжелательствуют? Если в своей земле некого подучить губить родную землю ради славы, то вступают в союз с иноплеменниками — лишь бы навсегда погубить землю!

Когда же... родительница наша... переселилась из земного царства в небесное, остались мы с покойным братом Георгием круглыми сиротами — никто нам не помогал... Было мне в это время восемь лет; подданные наши достигли осуществления своих желаний — получить царство без правителя, об нас, государях своих, заботиться не стали, бросились добывать богатство и славу и нападали при этом друг на друга. И чего только они не наделали! Сколько бояр и воевод, доброжелателей нашего отца, перебили! Дворы, села и имения наших дядей взяли себе и водворились в них! Казну матери перенесли в Большую казну, и при этом неистово пихали ее ногами и кололи палками, а остальное разделили между собой. А ведь делал это дед твой, Ми-хайло Тучков. Тем временем князья Василий и Иван Шуйские самовольно заняли при мне первые места и стали вместо царя, тех же, кто больше всех изменяли нашему отцу и матери выпустили из заточения и привлекли на свою сторону. А князь Василий Шуйский поселился на дворе нашего дяди, князя Андрея Ивановича, и его сторонники, собравшись, подобно иудейскому сонмищу, на этом дворе захватили Федора Мишурина, ближнего дьяка при нашем отце и при нас, и, опозорив его, убили; князя Ивана Федоровича Бельского и многих других заточили в разные места; подняли руку и на церковь, свергнув с престола митрополита Даниила, и послали его в заточение, и так осуществили свои желания и сами стали царствовать. Нас же с покойным братом Георгием начали воспитывать, как иностранцев или как нищих. Какой только нужды ни натерпелись мы в одежде и в пище!.. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас и не смотрит... Что же сказать о доставшейся мне родительской казне? Все расхитили коварным образом, — говорили, будто детям боярским на жалованье, а взяли себе...; бесчисленную казну нашего деда и отца забрали себе и наковали себе из нее золотых и серебряных сосудов и надписали на них имена своих родителей, будто это их наследственное достояние...

Так они жили долгое время, но, когда я стал подрастать, я не захотел быть под властью своих рабов; князя Ивана Васильевича Шуйского отправил служить вдали от себя, а при себе велел быть своему боярину князю Ивану Федоровичу Бельскому. Но князь Иван Шуйский, собрав многих людей и приведя их к присяге, пришел с войсками к Москве, и его советники, Ку-бенские и другие, еще до его приезда захватили боярина нашего, князя Ивана Федоровича Вельского и иных бояр и дворян и, сослав в Белоозеро, убили; а митрополита Иоасафа с великим бесчестием прогнали с митрополии. Потом князь Андрей Шуйский со своими единомышленниками явились к нам в столовую палату, неистовствуя, захватили на наших глазах нашего боярина Федора Семеновича Воронцова, обесчестили его, вытащили из палаты и хотели его убить. Тогда мы послали митрополита Макария и своих бояр Ивана и Василия Григорьевичей Морозовых передать им, чтобы они его не убивали, а они, с неохотой послушавшись наших слов, сослали его в Кострому; при этом они "оскорбляли митрополита, теснили его и разорвали на нем мантию... и толкали в спину наших бояр... Хороша ли такая верная служба? Поистине вся вселенная будет смеяться над такой верностью! Со времени кончины нашей матери и до того времени шесть с половиной лет не переставали они творить зло!

Когда же мы достигли пятнадцати лет, то взялись сами управлять своим царством... Но так как человеческие грехи всегда раздражают бога, то случился за наши грехи по божьему гневу в Москве пожар, и наши изменники-бояре, те, которых ты называешь мучениками (я назову их имена, когда найду нужным), как бы улучив благоприятное время для своей измены, убедили скудоумных людей, что будто наша бабка, княгиня Анна Глинская, со своими детьми и слугами вынимала человеческие сердца и колдовала и таким образом спалила Москву и что будто мы знали об этом их замысле. И по наущению наших изменников, народ, собравшись сонмищем иудейским, с криками захватил в церкви Дмитрия Селунского — нашего боярина, князя Юрия Васильевича Глинского; оттуда его выволокли и бесчеловечно убили в, Успенском соборе напротив митрополичьего места, залив церковный помост кровью и, вытащив его тело через церковные двери, положили его на торжище, как осужденного преступника...

Что же ты, собака, хвастаешься военной храбростью и хвалишь за нее других собак и изменников? Господь наш Иисус Христос сказал: «если царство разделится, то оно не сможет устоять»; кто же может вести войну против врагов, если его царство раздирается междоусобиями? Как может цвести дерево, если у него высохли корни? Так и здесь: если в царстве нет благого устройства, откуда возьмется военная храбрость? Если предводитель недостаточно укрепляет войско, то скорее он будет побежденным, чем победителем. Ты же, не думая об этом, одну храбрость хвалишь; а на чем храбрость основывается — это для тебя неважно; ты, оказывается, не только не укрепляешь храбрость, но сам ее подрываешь. И выходит, что ты — ничтожество; дома ты — изменник, а в военных делах ничего не понимаешь, если хочешь утвердить храбрость на самовольстве и междоусобных бранях... А что ты писал, будто бы «эти предстатели покорили и подчинили прегордые царства под властью которых были ваши предки», — это справедливо, если речь идет об одном Казанском царстве, под Астраханью же вы не только не воевали, но и в мыслях не были. А насчет бранной храбрости снова могу уличить тебя во лжи... Предки ваши, отцы и дяди были так храбры и мудры, что вам и го сне не сравняться с ними, и шли в бой не так, как вы, — не по принуждению, а по собственной воле, и такие храбрые люди в течение тринадцати лет до нашего возмужания не могли защитить христиан от варваров!.. Всем ведь известно, как жестоко пострадали православные от варваров — и от Крыма, и от Казани; почти половина земли пустовала. А когда мы... начали войну с варварами, когда в первый раз послали на Казанскую землю своего воеводу, князя Семена Ивановича Микулинского с товарищами, вы все говорили, что мы посылаем их в наказание, в виде опалы, а не для дела. Какая же это храбрость, если вы считаете службу за опалу? Так ли следует покорять прегордые царства? Бывали ли такие походы на Казанскую землю, когда бы вы ходили по желанию, а не по принуждению? Когда же бог оказал нам свое милосердие и покорил христианству этот варварский народ, то и тогда вы настолько не хотели воевать с нами против варваров, что из-за вашего нежелания к нам не явилось более пятнадцати тысяч человек... И никогда вы не соглашались потратить лишнее время, чтобы дождаться благоприятных обстоятельств думая о своих головах, а не о победе, вы стремились только к одному: поскорее победить или быть побежденными и вернуться восвояси. Ради скорейшего возвращения вы не взяли с собой самых лучших воинов, из-за чего потом было пролито много христианской крови, А разве при взятии города (Казани) вы не собирались, напрасно губя православное воинство, начать битву в неподходящее время, и сделали бы это, если бы я вас не удержал? Когда же город... был взят, вы, вместо устроения, занялись грабежом! Это ли покорение царств, которым ты так надменно хвалишься? Ни единой похвалы оно, по правде говоря, не стоит, ибо все это вы совершили не по желанию, а как рабы — по принуждению и даже с ропотом. Лишь те воины достойны похвалы, которые воюют по собственному побуждению, с охотой... Это о Казани, а на Крымской земле и на пустых землях, — где бродили звери, теперь устроены города и села... Германские (ливонские) города, по-твоему, достались нам благодаря старанию наших изменников. Как же ты научился от отца своего, дьявола говорить и писать ложь! Вспомни, как, когда началась война с ливонцами, мы послали своего слугу царя Шигалея и своего боярина Михаила Васильевича Глинского с товарищами воевать против германцев, сколько мы услышали укоризненных слов от попа Сильвестра, от Алексея (Адашева) и от вас — не стоит подробно и рассказывать! Что бы плохое ни случилось с нами — все это происходило из-за германцев! Когда же мы послали тебя и нашего боярина и воеводу Петра Ивановича Шуйского на год против германских городов (ты был тогда в нашей вотчине, Пскове, ради собственных нужд, а не по нашему поручению), мне пришлось более семи раз посылать к вам, пока вы, наконец, пошли с небольшим числом людей и лишь после многих наших напоминаний взяли свыше пятнадцати городов. Это ли ваше старание, если вы берете города после наших писем и напоминаний, а не по собственному стремлению? Как не вспомнить вечные возражения попа Сильвестра, Алексея (Адашева) и всех вас против, похода на германские города, и как, из-за коварного предложения короля Датского, вы дали ливонцам возможность целый год собирать силы. Сколько христианского народа они перебили, напав на вас в начале зимы!.. Потом мы послали вас с вашим начальником Алексеем (Адашевым) и с очень большим числом людей; вы же едва взяли один Вильян (Вильянди, Феллин) и при этом еще погубили много народа. Испугались литовских войск, словно малые дети!.. Если бы не ваше дьявольское противодействие, то, с божьей помощью, в том же году вся Германия (Ливония) была бы под православной верой. Тогда же вы подняли против православия литовский народ и готский (шведский)...

Поголовно мы вас не истребляем, но изменникам всюду бывает казнь: в, той стране, куда ты поехал, ты узнаешь об этом подробнее. А за ту вашу службу, о которой говорилось выше, вы достойны больших казней и опалы; мы еще милостиво вас наказали, - если бы мы наказали тебя так, как следовало, то тебе бы не удалось уехать от нас к нашему врагу; если бы мы тебе не доверяли, то ты не был бы отправлен в этот наш город и убежать бы не смог. Но мы, доверяя тебе, отправили в эту нашу вотчину, и ты изменил нам, как собака...

 

(Хрестоматия по истории СССР с древнейших времен до 1861 г. М., 1987. С. 138—145).

 

ДЖИЛЬС ФЛИТЧЕР. О ГОСУДАРСТВЕ РУССКОМ

(Извлечения)

 

Глава VII 

Образ правления

Образ правления у них весьма похож на турецкий, которому они, по-видимому, стараются подражать, сколь возможно, по положению своей страны и по мере своих способностей в делах политических.

Правление у них чисто тираническое: все его действия клонятся к выгодам одного царя и, сверх того, самым явным и варварским образом... Дворянству дана несправедливая и неограниченная свобода повелевать простым или низшим классом народа и угнетать его во всем государстве, куда бы лица этого сословия ни пришли, но в особенности там, где они имеют свои поместья, или где определены царем для управления...

Что касается до главных пунктов, или статей, входящих в состав, самодержавного правления (как-то: издания и уничтожения законов, определения правительственных лиц, права объявлять войну и заключать союзы с иностранными державами, и права казнить и миловать, с правом изменять решения по делам гражданским и уголовным), то все они безусловно принадлежат царю и состоящей под ним Думе, что его можно назвать как верховным правителем, так и самим исполнителем в отношении ко всем многочисленным предметам. Всякий новый закон или постановление, касающееся до государства, определяются всегда прежде, нежели созывается по этому случаю какое-либо собрание или совет. Кроме своей Думы, царю не с кем советоваться о предметах, по которым уже предварительно сделано постановление, за исключением немногих епископов, архимандритов и монахов, и то того для только, чтобы воспользоваться суеверием народа (при том всегда к его вреду), который считает святым и справедливым все что ни сделано с согласия их епископов и духовенства. Вот почему цари, пользуясь для своих выгод теперешним упадком церкви, потворствует ему чрезвычайными милостями и привилегиями, дарованными епископиям и монастырям, ибо они знают, что суеверие и лжеверие лучше всего согласуются с тираническим образом правления и особенно необходимым для поддерживания и охранения его.

Во-вторых, что касается до общественных и правительственных должностей в государстве, то здесь нет ни одного наследственного звания, как бы ни было оно высоко или низко, и, напротив, определение к той или другой должности зависит непосредственно от самого царя, так что даже дьяки в каждом главном городе большею частью назначаются им самим.

В-третьих, то же самое можно сказать о заведывании делами судебными, в особенности касающимися до жизни и смерти. Здесь нет ни одного, кто имел бы судебную должность или власть, переходящую по наследству, или основанную на грамоте, но все определяется по назначению и воле царя, и судьи так стеснены в отправлении своей должности, что не смеют решить ни одного особенного дела сами собою, но должны пересылать его вполне в Москву, в царскую Думу...

В-четвертых, что касается до верховной апелляции и прощения обличенных в уголовных преступлениях, то это совершенно зависит от воли и милости царской... Еще недавно были здесь некоторые лица из древнего дворянства, которые владели по наследству различными областями с неограниченною властию и правом судить и рядить все дела в своих владениях без апелляции и не давая никакого отчета царю; но все эти права были уничтожены и отняты у них Иваном Васильевичем, родителем нынешнего государя.

 

Глава VIII

О заседаниях Земского собора

Самое высшее учреждение для публичных совещаний по делам государственным называется собором, то есть общественным собранием. Чины и звания лиц, бывающих в таких собраниях, по порядку их, следующие: 1) сам царь; 2) некоторые из знати, числом до двадцати, которые все принадлежат к его Думе; 3) столько же известных духовных лиц. Что касается до горожан или других представителей народных, то их не допускают в это собрание, так как простой народ считается там не лучше рабов, которые должны повиноваться, а не издавать законы, и не имеют права ничего знать о делах общественных до тех пор, пока все не будет решено и окончено. Земское собрание (называемое собором) составляется следующим образом. Царь приказывает созвать тех дворян, заседающих (как было сказано) в его Думе, коих он сам заблагорассудит, вместе с патриархом, который приглашает свое духовенство, то есть обоих архиепископов и тех из епископов, архимандритов и монахов, которые пользуются наибольшей известностью и уважением. Когда все соберутся на царском дворе, то назначается день заседания, для чего обыкновенно избирают пятницу, по причине святости этого дня.

...Потом один из секретарей (в качестве оратора) объявляет причину собрания и излагает главные предметы или дела, о которых следует рассуждать. Но предлагать билли по мнению отдельных лиц, относительно какого-нибудь общеполезного деля (как это делается в Англии), русский собор вовсе не дозволяет подданным.

Когда дело предложено секретарем на рассмотрение, то прежде всего желают знать голос или мнение патриарха и духовенства, на что каждый из них отвечает по порядку своего звания: но эти мнения их бывают всегда однообразны и произносятся без всякого рассуждения, как бы затверженный урок... Так или почти так отвечает каждый в свою очередь, потом встает кто-нибудь из архимандритов или братин, который посмелее других (впрочем, уже заранее назначенный для формы, и просит царя, чтобы он изволил приказать объявить им собственное мнение его Величества, какое будет угодно ему сделать постановление по делу, предложенному дьяком. На это означенный секретарь от имени царя отвечает, что его величество вместе с членами своей Думы, по надлежащем и здравом обсуждении, нашел, что предложенное дело весьма хорошо и полезно для государства; по что, несмотря на то, его Величество требует от них, как от людей благочестивых и знающих, что следует признавать справедливым, их богоугодного мнения и даже суждения, для того, чтобы утвердить или исправить дело, предложенное на рассмотрение, и потому вновь приглашает их откровенно объявить свое мнение, и буде они одобрят сделанное предложение, то изъявили бы свое согласие дабы можно было приступить к окончательному определению. Вслед за тем, объявив свое согласие (что делается весьма скоро), духовенство удаляется, благословляя царя, который провожает патриарха до другой комнаты и потом возвращается на свое место, где остается, пока все будет окончено.

Дело, решаемое собором, дьяки или секретари излагают в форме прокламаций, которые рассылают в каждую область и главный город государства, где их обнародывают их князья и дьяки или секретари тех мест.

 

Глава IX

О дворянстве и средствах, употребляемых к ослаблению его согласно с видами правительства

...Самые знатные по роду, власти и доходам называются удельными князьями, то есть, князьями выделенными или привилегированными. Они-то имели некогда в своих областях особую расправу и неограниченную власть, подобно дворянам или чинам немецким, но впоследствии (сохранив условно свои права) подчинились дому Белы, когда он стал усиливаться и распространяться на счет соседей. Сначала они были только обязаны служить царю во время войны, выставляя известное количество конных, но покойный царь Иван Васильевич, отец нынешнего царя, человек высокого ума и тонкий политик в своем роде, желая более усилить свое самодержавие, начал постепенно лишать их прежнего величия и прежней власти, пока наконец не сделал их не только своими подчиненными, но даже холопами, т. е. настоящими рабами или крепостными. В самом деле, они сами не иначе себя называют в государственных бумагах, так и в частных просьбах, подаваемых ими царю; так что теперь они, относительно своей власти, своих владений, жизни и всего прочего, зависят от воли царя, наравне с другими подданными.

Средства и меры употребляемые для этого царем, как против князей удельных, так и других дворян (сколько я мог заметить, судя по рассказам о его действиях), были следующая или тому подобныя: во-первых, он посеял между ними личное соперничество за первенство в чинах и званиях и с этой целью подстрекал дворян, менее знатных по роду, стать выше или наравне с теми, которые происходили из домов более знатных. Злобу их и взаимные распри он обещал в свою пользу, принимая клеветы и доносы касательно козней и заговоров, будто бы умышляемых против него и против государства. Ослабив таким образом самых сильных и истребив одних с помощью других, он, наконец, начал действовать открыто и остальных принудил уступать ему права свои.

Во-вторых, разделил он своих подданных на две части или партии, разъединив их совершенно между собой. Одни из них были названы им опричными или отборными людьми. Сюда принадлежали те из лиц высшего сословия и мелких дворян, коих царь взял себе на часть, чтобы защитить и охранять их, как верных своих подданных. Всех прочих он назвал земскими или общими. Земские были самый низкий и простой класс людей с теми из дворян, которых царь думал истребить, как будто бы недовольных его правлением и имеющих против его замыслы. Что касается до опричников, то он заботился, чтобы они своим числом, знатностью, богатством, вооружением и проч. далеко превосходили земских, коих он, напротив, как бы лишил своего покровительства, так что если кто из них был ограблен или убит кем-нибудь из опричников (которых он причислил к своей партии), то нельзя уже было получить никакого удовлетворения ни судом, ни жалобою царю... И эта свобода, данная одним грабить и убивать других без всякой защиты судебными местами или законом (продолжавшаяся семь лет), послужила к обогащению первой партии и царской казны и, кроме того, способствовала к достижению того, что он имел при этом в виду, т. е. к истреблению дворян, ему ненавистных, коих в одну неделю и в одном городе Москве было убито до трех сот человек...

Столь низкая политика и варварские поступки (хотя и прекратившаяся теперь) так потрясли государство и до того возбудили всеобщий ропот и непримиримую ненависть, что (по-видимому) это должно окончиться не иначе, как всеобщим восстанием.

Овладев всем их наследственным имением и землями, лишив их почти всех прав и проч. и оставив им только одно название, он дал им другие земли на праве поместном (как оно здесь называется), владение коими зависит от произвола царя и которыя находятся на весьма дальнем расстоянии и в других краях государства, и этим способом удалил их в такие области, где бы они не могли пользоваться ни милостью, ни властью, не будучи тамошними уроженцами или хорошо известными в тех местностях; почему теперь знатнейшие дворяне (называемые удельными князьями) сравнялись с прочими, с той только разницей, что во мнении народа они стоят выше, и что во всех общественных собраниях они постоянно занимают первое место...

 

Глава X

Об управлении областями и княжествами

Для управления каждой отдельной областью... определяется один из тех князей, о коих было упомянуто выше... Они имеют пребывание в главных городах означенных областей. К каждому из них присоединяется дьяк, или секретарь, назначаемый ему в помощники или, лучше сказать, руководители, ибо такой дьяк заведывает всеми делами, относящимися до исполнения их должности.

Обязанности их на самом деле состоят в следующем. Во-первых, они должны выслушивать и решать все гражданские дела своей области. С этой целью им подчинены некоторые чиновники, как-то, губные старосты, или коронёсы, которые кроме производства следствия о самоубийцах, обязаны преследовать преступников, и судьи, имеющие право сами выслушивать и решать все дела подобного рода между крестьянами в своем округе или участке, но с тем, что, в случае неудовольствия той или другой стороны, они имеют право апелляции и могут жаловаться князю или дьяку, имеющим пребывание в главном городе. Отсюда дело можно еще перевести в Москву, в царскую Думу, как в высшее судебное место, куда окончательно поступают все апелляции. Далее им также подвластны сотские старосты, т. е. олдермены или бэлифы сотен.

Во-вторых, во всех делах уголовных, как-то: воровстве, убийстве, измене и проч., они имеют власть задержать, допросить и заключить в тюрьму преступника; по окончании же всех справок и следствия обязаны переслать дело, уже совершенно готовое и правильно изложенное, в Москву к управляющему Четвертью, в которой числится их область, а последний передает его на рассмотрение царской Думе. Но они не имеют права ни решать дела уголовные, ни наказывать виноватого.

В-третьих, им также вменяется в обязанность отправление разных общественных дел в их областях, как-то: обнародование законов или учреждений посредством прокламаций, сбор податей и налогов, в пользу царя, набор ратников и отправление их в срок и место, назначенное царем или Думой.

Князья и дьяки определяются на месте самим царем и в конце каждого года обыкновенно сменяются, за исключением некоторых, пользующихся особенным благоволением или расположением, для коих этот срок продолжается еще на год или на два. Сами по себе они не могут похвалиться ни доверием, ни любовию народа, которым управляют, не принадлежа к нему ни по рождению, ни по воспитанию и не имея притом собственно наследственного владения ни в его округе, ни даже в другом месте. Только от царя получают они за свою службу по большей мере около 100 марок в год, а некоторые только пятьдесят, другие же всего тридцать. Народ еще более недоверчив к ним и ненавидит их за то, что, не имея никакой собственности и являясь каждый год свежие и голодные, они мучают и обирают его без всякой справедливости и совести.

 

Глава XI

О царской Думе

Русские цари дают название советников некоторым лицам из знатного дворянства более для почести, нежли для пользы государственных дел. Они именуются просто боярами, и могут быть названы советниками в пространственном значении, ибо на общий совет их приглашают весьма редко или никогда. Принадлежащие же на самом деле к собственному и тайному совету царя (именно те, которые ежедневно находятся при нем для совещания по делам государства) носят прибавочный титул думных и называются думными боярами, а собрание их, или заседание, Боярской думой.

...Внутренния дела государства докладываются во время заседаний управляющими четырех Четвертей, или тетрархий, о коих упомянуто в главе касательно управления областями. Сюда представляют они все бумаги, получаемые ими от князей, дьяков, воевод и других начальствующих городами и крепостями, принадлежащими к Четверти каждого из них, вместе с другими донесениями и докладывают о них Думе.

Такое же право представлено и начальнику всякого судебного места. Он может входить в Думу и доносить обо всем, относящимся до его должности. Кроме дел государственных, здесь разбираются многия частные дела, поступающия по просьбам в большом числе. Из них некоторыя рассматриваются и решаются смотря по тому, как благоприятствуют им обстоятельства или средства. Другие отсылаются в судебные места, куда они принадлежат на общем основании законов. Присутственные дни для обыкновенных заседаний суть: понедельник, среда и пятница, собираются же в 7 часов утра. В чрезвычайном случае, когда необходимо назначить совещание в другой какой-либо день, разсылаются о том повестки писцом Думы, Дорофеем Бушевым, который получает приказ из Разряда, или от верховного констебля, чтоб пригласить их к назначенному времени.

 

Глава XIII

О простом или низшем классе народа в России

 ...Что касается до земель, движимого имущества и другой собственности простого народа, то все это принадлежит ему только по названию и на самом деле нисколько не ограждено от хищничества и грабежа как высших властей, так даже и простых дворян, чиновников и солдат. Кроме податей, пошлин, конфискаций и других публичных взысканий, налагаемых царем, простой народ подвержен такому грабежу и таким поборам от дворян, разных властей и царских посыльных по делам общественным, особенно в так называемых ямах и богатых городах, что вам случается видеть многие деревни и города, в полмилю, или в целую милю длины, совершенно пустые, народ весь разбежался по другим местам от дурного с ним обращения и насилий. Так по дороге к Москве, между Вологдою и Ярославлем (на расстоянии двух девяностых верст, по их исчислению, немного более ста английских миль) встречается, по крайней мере, до пятидесяти деревень, иные в полмилю, другия в целую милю длины, совершенно оставленныя, так что в них нет ни одного жителя. То же можно видеть и во всех других частях государства, как рассказывают те, которые путешествовали в здешней стране более, нежли сколько дозволили мне это время или случай.

Чрезвычайные притеснения, которым подвержены бедные простолюдины, лишают их вовсе бодрости заниматься своими промыслами, ибо чем кто из них зажиточнее, тем в большей находится опасности не только лишиться своего имущества, но и самой жизни. Если же у кого есть какая собственность, то старается он скрыть ее, сколько может, иногда отдавая в монастырь, а иногда зарывая в землю и в лесу, как обыкновенно делают при нашествии неприятельском.

 

Глава XIV

Об отправлении правосудия и судопроизводство по делам гражданским и уголовным

Судебные гражданские места по обязательствам и другим подобным предметам суть трех родов, так что каждое из них подчинено другому в апелляционном порядке. Низшее судебное (учрежденное, по-видимому, для некоторого облегчения подданных) составляют губной староста, имеющий то же значение, что и олдермен, и сотский староста, или бэлиф каждой сохи или сотни, о коих я говорил выше в главе об управлении областями. Они могут решать дела между жителями своей сохи или каждой отдельной сотни, где находятся под ведением областных князей и дьяков, к которым тяжущиеся стороны могут переносить свое дело, если губной или сотский старосты не успевают помирить их.

Второе судебное место составляют в главных городах каждой области или княжества упомянутые прежде князья и дьяки, подчиненные управляющими четырех Четвертей (как было сказано выше). После их решения можно еще подавать на апелляцию и переносить дело в высший суд, находящийся в Москве, где имеют свое пребывание лица, управляющие четырьмя Четвертями...

Спорные дела, не утверждающиеся на прямых доказательствах или основанные на предположениях и обстоятельствах, которые должны быть взвешаны судьею, тянутся весьма долго и доставляют большие выгоды как судье, так и прочим должностным лицам. Напротив, дела, возникающие на основании записей или письменных обязательств, разрешаются у них большею частью удовлетворительно и скоро...

Если кто попадется в каком-либо преступлении (как-то: измене, убийстве, воровстве и т. п.), то, прежде всего, приводят его к князю и дьяку той области, где он числится, для допроса. Допрос в подобных случаях производится обыкновенно посредством истязаний (что называется пыткою), состоящих в том, что преступника бьют кнутьями, сделанными из ремней или белой кожи, шириною в палец, так, что каждый удар производит рану, врезываясь в тело, или привязывают к вертелу и жарят на огне, иногда же ломают и вывертывают у него какой-либо член раскаленными щипцами, разрезают тело под ногтями и т. п.

Сделанный таким образом допрос, вместе с доказательствами и уликами, какие найдутся против обвиняемого, отсылается в Москву к управляющему той Четвертью, под ведением коей состоит область, а он представляет его на рассмотрение и решение Думы, где только и могут быть окончательно решаемы дела, относящиеся до жизни и смерти. В этом случае считают достаточным одних улик, излагаемых в деле, хотя сами члены Думы никогда не видали и не допрашивали обвиняемого, который между тем содержится в тюрьме того места, где совершено преступление, и никогда не пересылается туда, где решается самое дело. Если подсудимого найдут действительно виновным, то приговаривают его к смертной казни, смотря по роду преступления...

Различные виды употребляемой у них смертной казни суть: повешение, обезглавливание, умерщвление ударом по голове, утопление, погружение зимою под лед, сажание на кол и т. п. По большей частью преступников, приговоренных к смерти летом, не казнят до зимы: тогда убивают их ударом в голову и пускают под лед. Это, разумеется, о простолюдинах. Что же касается лиц дворянского сословия, если кто из них окрадет или убьет бедного мужика, то их не так тяжко наказывают, или даже вовсе не призывают к ответу. Причина та, что простолюдинов почитают их холопами, или крепостными рабами. Если какой-либо сын боярский, или дворянин военного звания, совершит убийство, или что украдет, то иногда посадят его в тюрьму, по усмотрению царя; но уж слишком известно, каким образом сделано им преступление, то его, может быть, высекут, и этим обыкновенно ограничивается все наказание.

Когда кто убьет своего человека, то весьма мало за него отвечает, или вовсе не считается виновным по той же причине, что слуга признается холопом, или крепостным, над жизнью которого господин имеет полную власть. Самое большое наказание за подобный поступок состоит в какой-нибудь незначительной пене в пользу царя, если преступник богат, так что суд имеет дело скорее с кошельком, нежли с противозаконным действием. Письменных законов у них нет, кроме одной небольшой книги, в коей определяются время и образ заседаний в судебных местах, порядок судопроизводства и другие ему подобные судебные формы и обстоятельства, но нет вовсе правил, какими могли бы руководствоваться судьи, чтобы признать самое дело правым или неправым. Единственный у них закон есть закон изустный, т. е. воля царя, судей и других должностных лиц.

 

Глава XVIII

О приобретениях и способе удерживать в подчинении завоеванные области

...О правлении русского царя, где бы то ни было, в странах ли наследственных, или завоеванных, можно сказать следующее. Во-первых, у народа отнимают оружие и другие средства к защите и не позволяют никому иметь их, кроме бояр. Во-вторых, безпрестанно отнимают у него деньги, товары и в течение нескольких лет не оставляют ничего кроме тела и жизни. В-третьих, царь раздает и разделяет свои владения на многие мелкие части, учреждая а них отдельные управления, так что нет ни у кого довольно владений для того, чтобы усилиться, хотя бы даже имел другие средства. В-четвертых, области управляются людьми незначащими, не имеющими сами по себе силы и совершенно чуждыми жителям тех мест, коими заведывают. В-пятых, сменяет обыкновенно своих правителей один раз в, год, дабы они не могли слишком сблизиться с народом или войти в отношения с неприятелем, если заведуют пограничными областями...

 

(Сборник документов по истории СССР для семинарских и практических занятий. Ч. III. XVI век. М, 1972. С. 193—202).

 

ИЗ ХРОНОГРАФА 1617 ГОДА

 

Царство Бориса, бывшего из сана синклитского, именуемого Годунова

В году 7106-м (1598) после царя и великого князя Федора Ивановича, всея Руси самодержца, принял скипетр великого русского государства шурин его Борис Федорович. Тот от рода своего именовался Годунов, лукавыми кознями своими добыл престол великой державы Русской и самодержцем назвался.

Этот государь царь и великий князь Борис Федорович во время царствования своего в Русском государстве много построил городов и монастырей и совершил много других хвалы достойных деяний, и взяточничество, люто ненавидел, и всячески стремился во время царствования своего искоренить такие дела неблаговидные, как разбойничество и воровство и пьянство в корчмах, но не смог, однако, этого осуществить. В делах воинских не отличался искусством: не пришло тому время. Не слишком хорошо владел он и оружием, но душу имел светлую и нрав милостивый, а особенно, можем сказать, нищелюбив. Многие приняли от него потоки вод сладких и насытились из дланей его щедрых, любящих одаривать. Всех ведь он щедрыми дарами осыпал, не только ближних своих и сынов русских, но и далеких чужестранцев и иноплеменников, словно море даров и озеро питья разливалось повсюду, так что и каменья, и деревья, и нивы ублаготворены были дарами его. И так красовался, словно финиковая пальма, листвой добродетелей. Если бы не тернии злой зависти, отчего красота добродетели его померкла, то мог бы во всем уподобиться древним царям, процветавшим всяческим благочестием.

Но никто пусть не похвалится, что свободен он от сетей злых и от враждебных козней дьявола; также и он страдал от плоти тленной и жизнь суетного мира сего возлюбил чрезмерно и к себе все собирал, словно арканом подтягивал. Того же ради в ярости беспричинной вслушивался в наветы нечестивого сборища клеветников на людей неповинных.. И этим вызвал негодование всех людей чиновных Русской земли, и обрушили на него злобурные ветры многих тяжелых волн и доброцветущую красоту царство его внезапно сокрушили.

В 7109-м (1601) году...

В это время в Москве наплели некие мужи злохитрую клевету на ни в чем не повинного, скажу, Федора Никитича великого московского боярина. Говорят, что родилась клевета эта по желанию и по воле царя и великого князя Бориса, так как издавна царь Борис таил в душе язвы коварства, и если являлся к тому как бы с чистым сердцем и с любовью, то в глубине души скрывал огонь ненависти. Была ведь у него мысль кого-либо от рода своего возвести на престол царства Русского и поэтому задумал изничтожить ветвь царского рода и возымел умысел злой, как рождение ехиднино. Осудил того Федора и сослал в Поморский край и там постричь его повелел в обители преподобного отца нашего Антония Сийского. Туда же отправил и братьев его, с ним же и сына его Михаила, бывшего тогда еще совсем юным. Федор же эти напасти великие перенес как подвижник, со всяческим благодарением, и не пришел в отчаяние от случившегося с ним, но во всем уповал на всесильного бога и одеяние образа иноческого возлюбил больше багряницы царской.

В том же году за грехи наши начался страшный голод во всей земле Русской. А начался голод, тот с августа месяца и разразился с сентября 7110 (1602) года, и бесчисленное множество людей умерло от того голода. Многие ели тогда псину и мертвечину и иную мерзость, о которой и писать нельзя. А ржи четверть покупали тогда за три рубля и более...

В 7111-м 1603) году был за грехи наши мор сильнейший в городе Смоленске и в области его. И такое множество людей умерло, что и погребать их не успевали.

Тогда же и другая великая беда обрушилась на землю Русскую, и словно темная туча пришла, зло сулящая, от области, именуемой Северской, и на глазах у всех хлынула дождем, и, став над головой Бориса царя, прогремела ему громом, смерть предвещающим. О том же, что было, расскажу так.

 

О расстриге

Был некто из жителей — поселян Галичской области, сын боярский из людей служивых, по имени Григорий, а по прозванью Отрепьев. Он намеревался сначала стать монахом и дослужился до чина дьяконовского. И потом предстал перед ним темномудрый дух и заронил некими бесовскими чарами в сердце его крамольный замысел — назваться отраслью корня царского, царевичем Дмитрием Ивановичем Угличским. И под, таким именем ложным отправился он сначала в Литву и там, благодаря хитрому уму своему, всех обманул. И потом простодушных людей русских прельстил и царя московского Бориса сверг и царство у него отнял.. Ушел же из Москвы в землю Польскую или Литовскую под видом пилигрима, то есть калики, и там сбросил с себя монашескую рясу и дьяконский сан свой попрал. И научился языку польскому и гаданию цыганскому и всякому чародейству бесовскому. И потом притворился, будто бы смертельно болен, и призвал к себе попа латинского вероисповедания, сделав вид, что хочет исповедоваться. И тогда сказал ему так: «Отец! Если, — сказал, — суждено будет мне здесь умереть, в земле вашей, прошу тебя, похорони меня по-царски, ибо я сын московского царя Ивана Васильевича, всея Руси самодержца».

Услышав это, латинянин поведал обо всем знатному пану Юрию Сардаминскому. Тот же — Сигизмунду, королю польскому, И приняли все это за правду. И поэтому пан заботился о нем со всей сердечностью и пообещал ему в жены дочь свою, именем Марину, когда будет он на престоле Московского государства. И передал ему немало сокровищ, чтобы было чем платить ратникам и можно было бы двинуться на Московское государство. И так Отрепьев, собрав множество людей польских и литовских, пришел в Киев и захватил города пограничные: Чернигов и Путивль и Стародуб. И овладел областью Московской земли, именуемой Сиверою, и обманул многих людей русских. Многие же и из Москвы, и дворяне, и бояре, и всяких чинов, вздыхали о нем, ибо думали, что он и есть тот, за кого себя выдавал. Царь же Борис, услышав об этой великой беде и увидев происходящее, пришел в немалый ужас и опечалился, ибо разумел, что фиал гнева и ярости господней излился на него. И поэтому весьма закручинился, а потом разболелся и умер.

В 7112-м (1604) году государь царь и великий князь Борис Федорович, всея Руси самодержец, представился 13 мая, постригшись под именем Боголепа. Был он на престоле Московского государства 7 лет и 6 месяцев, а всего прожил 53 года. И после него сел на престол Московского государства сын его Федор Борисович.

 

Царство Федора Борисовича Годунова

В том же году после царя и великого князя всея Руси Бориса Федоровича сел на престол Московского государства сын его Федор Борисович, а лет ему тогда было 16. Но хотя и юн он был летами, но умом и знаниями превосходил многих, украшенных сединами: в совершенстве освоил он науки и обучен был всякому философскому естествословию и благочестием всегда отличался, а зло и мерзость и нечестие всякое особенно ненавидел. Статностью же тела своего и лица благородной красотою выделялся среди всех, словно лилия между сорняками. Если бы холод адов не смял цветок благородства его, то, я думаю, были бы плоды на всякое благо потребные.

Но уже многие тогда примкнули к мятежу, обманутые кровоядным щенком льва Расстригою, его же я упоминал прежде как Григория Отрепьева, который, словно сильная буря разметал на Руси тихую жизнь, и этого непорочного царя и "блаженного, говорю я, и достойнейшего отрока Федора Борисовича, словно молодой побег прекрасно цветущего финика вырвали руками немилосердными, и словно лютый зверь, спавший в горах, не только престола царского его лишил, но и самой жизни. Обуреваемый неукротимыми желаниями Расстрига этот дохнул пламенем ярости и, поспешая, словно вепрь из густой дубравы, вторгся в Московское государство со многими людьми польскими и литовскими и клятвопреступниками русскими и все города и села Русской земли подчинил — одни обманом, другие — жестокой силой. Благородного же и благоверного государя царя Федора Борисовича предал злолютой смерти, повелел его удушить вместе с матерью. Только Два месяца был на престоле Московского государства после отца своего Бориса, недолго царской властью наслаждался. И так скончался блаженный, словно агнец тихий, никому зла не причинивший. Его же многие люди тайно в душе своей оплакивали за непорочную его жизнь, но не нашлось у него ни одного защитника: «В день ярости, — говорится, — и богатство не помогает».

 

Царство расстриги, Григория Отрепьева, который обманом бесовским назвал себя именем новым — царевичем князем Дмитрием Угличским

В 7113-м (1605) году после царя и великого князя Федора Борисовича захватил престол Русского государства расстрига Григорий Отрепьев, бывший прежде черным дьяконом, обманом назвавший себя царевичем князем Дмитрием Угличским, сыном великого государя московского, царя и великого князя всея Руси Ивана Васильевича, сыном, который из-за зависти к власти царской был убит злыми изменниками в Угличе, о чем писал я, рассказывая о царствовании блаженной памяти Федора Ивановича.

Был он не из славного рода, не из знатного, но из последних людей служивых, из числа детей боярских. Был же он человеком злоумным, в беседах многословным, но быстро схватывал все, что прочел в книгах, однако не на благо все это, ибо нравом он был коварен и к дурному склонен, а с виду очень невзрачный и малорослый, а сердцем лют и свиреп душой и полон всякой хитрости и коварства и беснования, а ядом злобы подобен скорпиону, дышащему смертью, который взглядом убивает многих. Многие говорили о нем, что уподобился он во всем — и правом и делами — скверному законопреступнику, нечестивому мучителю царю Юлиану, с бесами колдовавшему и прославлявшему все проклятые веры, а православных христиан страшным мукам подвергавшего и хвалившегося, что во всех землях греческих угасит христианское благочестие и святыни Христовы изничтожит. Но не допустила сила Христова, чтобы так свершилось.

Так же и этот мерзоядный вепрь, оставив свет благочестивой веры и поправ великий чин дьяконский, сверг с себя светлое одеяние иноческое и веру православную, которую утвердили на семи вселенских соборах богоносные отцы, ту веру — поносил. Говорил же: «А что за соборы, соборы? Разве лишь те соборы? Можно, — говорил, — быть и восьмому и девятому собору». Также и о латинянах говорил, что нет порока в них и все одинаково: какова вера латинская, такова же вера и греческая. Взял же и жену себе некрещенную, латинской веры, из Литвы, дочь Юрия, пана Сардаминского, и привел с собой из Литвы в Московское государство множество людей польских и литовских. И было тогда от них всем русским людям много притеснений, и насилий, и поношений всяких, так как обещал он своим, что будет он в Русском государстве во всем их волю исполнять и вероисповедание их введет и всячески укрепит. И поэтому против правоверных возжигал пламя ярости и хвалился, вздымаясь как злодышащая буря, что изничтожит в земле Русской Христово благочестие, подобно Юлиану.

Но не допустила этого всемогущего бога Христова сила и неистовые его желания вскоре угасила и в небытие низвергла. Недолгое время он властью наслаждался, восшумели внезапно волны многолюдного моря людского, и все вельможи, князья и бояре и властители земли, разъярившись на мерзость его, ворвались а палату, мечами его зарубили, и единомышленников его — множество польских и литовских людей перебили, а остальных немногих уцелевших — отпустили восвояси, то есть в Литву и в Польшу. Расстрига же, гнусный делами своими, руки убийством осквернил и крови христианской много пролил, но недолго властью наслаждался — царствовал всего 11 месяцев. И после него сел на престол Московского государства князь Василий Иванович Шуйский.

Во время царствования мерзостного Расстриги истощились многими годами собиравшиеся бесчисленные царские сокровища государства Московского, так как он польских и литовских ратников одарил немалым богатством. Раздавал ведь всем им богатейшие дары, в руки им сыпал золото и серебро и различные вещи дорогие, к тому же и на участников игр своих и на всяких скоморохов и жен развратных и отроков истощил казну.

При его же царствовании много благородных и благочестивых мужей удостоилось, мученических венцов, за что обличали его, говоря, что он не царевич князь Дмитрий, а расстрига, бывший чернец и дьякон Гриша Отрепьев, так как многие знали семью его и жизнь. И за это многих замучил, а других приговорил к изгнанию и заточению. Блаженного же и смиренно мудрого Иова патриарха, ..., оскорбив, приказал свести с престола великой церкви и изгнать, а на его место возвел на престол патриаршеский единомышленника своего Игнатия, родом из страны Италийской, а вероисповедания — не знаю, то ли греческого, то ли латинского, одно знаю, что православные обряды исполнял и творил не ревностно.

При его же царствовании свершилось все же и некое благое деяние..., хотя свершилось это не по причине его природной доброты, но по воле божьей... Появилось благо по следующей причине. Поскольку тот, кого называю я Расстригою, стремился обманным путем показать народу, что он и есть истинный царский сын, чье имя на себя принял, то ради этого всех благородных и прославленных извел из заточения и из темниц и со всякими почестями возвратил прежнее положение в царствующем граде Москве всем тем, кого царь Борис из-за многозавистной злобы изгнал и заточил, ибо заботился о наследниках своих и царском престоле и поэтому всех, кто принадлежал к родам, близким царской крови, безжалостно искоренял, словно ветви доброцветущие. Рассчитывал он хитрыми своими кознями воцариться и не вспомнил сказанного, что господь возвышает и низвергает и дарует власть царскую кому захочет.

Тогда же и Филарет, великий старец, с сыном своим Михаилом Федоровичем и с братом своим Иваном Никитичем из Поморских стран из заточения возвратился. Этот старец великий, кого именую я Филаретом, был во время мирской жизни своей в Москве знатным боярином Федором Никитичем, о котором писал я и прежде, брат он был двоюродный по царице Анастасии государю царю и великому князю Федору Ивановичу, всея Руси самодержцу. И тогда умолил его священный собор и поставил митрополитом Ростову городу и Ярославлю.

 

Царство Василия царя, именуемого Шуйским

В 7114-м (1606) году после царствования Расстриги сел на престол Московского государства царь Василий Иванович, именуемый Шуйский, происходивший из рода князей Суздаль ских. Суздальскими же именуются по такой причине...

 

О поставлении Гермогена патриарха

Тогда же повелением государя царя и великого князя всея Руси Василия Ивановича и по решению всего священного собора патриарх Игнатий, возведенный на престол Расстригою без священного рукоположения, был отправлен в Чудов монастырь под начало, чтобы освоил он в совершенстве благочистивую веру в Христа бога. А на престол патриаршеский возведен был Гермоген, казанский митрополит, хотя Иов патриарх еще тогда был жив, но не возвратился на свой престол, ибо доброзрачные зеницы его замутились и свет сладостный был отнят от очей его.

 

О злом крамольнике Петрушке и о прочих мятежниках

Недолго отдыхали люди от брани и немного пожили в покое, не видя обнаженного оружия. Но снова Расстригины сообщники возбуждают смуту, снова на все города наводят беды, снова на горе будоражат людей. Вот другое зло пришло, другой зверь явился, подобен первому не видом, но делами!

В городе Путивле и во всей земле Черниговской стороне некий новый коварнейший змий явился, по имени Петрушка, казачий атаман, родом звенигородец, ремеслом гончар. Он — лживой лжи ложь — называл себя сыном царевича Ивана Ивановича, какового сына и не было, а Расстригу называл дядею и говорил, что тот жив. Из-за этого самозванного прозвища приняли его все люди той стороны, а затем и северские люди и все мятежники, испившие крови христианской во времена правления Расстриги; все они присоединились к нему и, двинувшись, овладели многими городами и селами вблизи Шацка и Рязани и дошли почти до самого царствующего града Москвы, который, однако, непобедимая сила — десница Христа, бога нашего, от этой беды преславно спасла и избавила мольбами и заступничеством пречистой его богоматери...

 

Слова о победе царя Василия над злыми мятежниками и над предводителем их — гордым разбойником Петрушкой

В 7115 (1607) году во второй год царствования царя Василия собрались противники и зломятежный лагерь свой — города Тулу и Калугу — укрепили под предводительством архизлотворца своего Петрушки Гончарсковского, обосновались здесь и овладели многими городами и селениями и православных христиан тяжко притесняли и снова в ярости угрожали царствующему граду.

Царь же великий князь Василий Иванович, услышав о дерзости этих кровожадных зверей, сам вооружился против злом дышащей отверстой пасти и пошел со многими воинами, пасть их разорвал и много городов вернул своей державе, Московскому государству, и с помощью неких козней и хитро устроенного затопления взял город Тулу и ранее упомянутого разбойника того Петрушку, называвшегося сыном царевича Ивана Ивановича, схватил живым, связанным привел к Москве и после жестоких пыток велел его повесить...

 

О новоявленном возмутителе тишины, его же имя было дикий вор Тушинский

В 7116-м (1608) году снова иной зверь, подобный преемникам, явился или, скажем, страшнее тех поднялся: на место, созданное по дьявольскому умыслу, явился сам отец лжи — сатана...

К нему же снова собралось множество польских людей и литовских, так как он назвал себя царевичем князем Дмитрием Угличским... И принесли они всем христианам горькие и тяжкие бедствия, ибо и предатели царства и царя примкнули к ним и во всех городах русских мятежи поднимали и царствующему граду Москве угрожали и все области земли Русской безжалостно захватывали. И так много собралось польских людей, и литовских, и мятежников, и клятвопреступников русских, что всю землю покрыли щиты и воздух блестел от копий, всюду брани и кровопролитие.

Некоторые же города тогда с Москвой остались и чтили царя Василия, такие, как Великий. Новгород, и Псков, Смоленск и Казань, другие же подчинялись Литве и русским мятежникам. И такого — за грехи наши — смятения от начала Русской земли не бывало, какое тогда настало...

 

О пленении царя Василия и о смерти его и о разорении города Москвы

В 7119-м (1611) году, июля в 17 день... снова мятежники возбудили в народе злую и жестокую смуту, без стыда и с жестокостью устремились на царя Василия и напали на него и немилосердными руками, словно птенца, схватили и после того, как совлекли с него диадему царскую, отвели его в монастырь... и предали в злые вражеские и христианоубийственные руки польских и литовских людей... И в таком виде отвели его в Литву к королю Сигизмунду и там в страшных муках встретил он конец жизни своей... Царствовал в Московском государстве 4 года и два месяца.

 

О боярском правлении в Московском государстве

После царя и великого князя всея Руси Василия Ивановича взяли власть в государстве Русском семь московских бояр, но ничего они не поправили, только два месяца властью наслаждались, ибо началась тогда великая междоусобица. Посовещались они и решили призвать на престол Московского государства литовского королевича Станислава и провозгласить его царем...

В том же году, марта в 19 день, излился фиал горя — разгромлен был царствующий город Москва... И так литовские люди владели Москвой два года и 6 месяцев, но в страхе были, ибо русские люди не отошли от города и убивали многих; хотя и утратили все свое достояние, но мечтали вернуть себе свою отчину, что и случилось...

 

О том, как владели Москвою литовские люди и снова взята она была русскими людьми

В годы, когда Литва владела городом Москвой, славили там имя. Сигизмунда, короля польского, а над, остальными городами и над всеми людьми ратными земли Русской взяли власть один из великих бояр московских — князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой и воевода Прокопий Ляпунов, рязанец. И, подступив со многими людьми под Москву в том же году (1611-м — Ред.), марта в 27 день, отбили у литовцев большой посад и каменный град, Белый, именуемый. Царев град. А литовцы удерживали Китай-город и Кремль.

И так прошло немало времени. Осаждали воины русские свой город и неустанно сражались с врагами, но не могли его взять, пока неотверзлась дверь милосердия и щедрот господних. Да с ними, с князем Дмитрием Тимофеевичем Трубецким и с Прокопием Ляпуновым, был атаман казацких полков, московский служивый ротмистр пан Иван Заруцкий. И был он не трус и сердцем лют, но душой коварен, ибо, позавидовав славе Прокопия, составил против него заговор. И был тот передан в кравожадные руки зло чинящего сборища, где глаз не смыкают творящие зло. Те же безжалостно, как волки, схватили его и поле кровью его обагрили. И хотя многие, бывшие тогда в рядах воинства, опечалились из-за смерти Прокопия, но не смогли помочь ему сохранить жизнь.

И была тогда великая печаль и смута во всей Русской земле, ибо великие бедствия обрушились на христианский народ из-за претеснений со стороны неверных и насилий от ратников. «Если бы не кончились дни те, то не осталось бы — как сказано — ничего живого».

Но бог рядом с теми, кто призывает его. Поистине по великой, ко всем простираемой милости своей дарует исцеление от болезни. Ибо выдвинул он из народа христианского некоего мужа от рода не именитого, но разумом мудрого, его же прозывали именем Кузьма Минин, а занимался прежде торговлей скотом. В то время пришла его очередь стать начальником судейским среди своей братии, то есть людей посадских в Нижнем Новгороде. Видя тогда, сколько притеснений терпят все, и опечалился очень, и душой поболел, подобно Зоровавелю, за людей господних, призвал на помощь всемогущего бога и сердцем воспринял все, что говорилось о бесчисленных бедствиях. И всегда носим был бурными ветрами различных забот, если в чем и неискусен, то зато решителен и деятелен. Собрал у народа множество серебра и заплатил необходимое- жалованье людям ратным.

И так собрал полки многие и военачальника, искусного в битвах, князя Дмитрия Михайловича Пожарского уговорил стать над всеми. Сам же никогда не отлучался, словно древний Гедеон, возбуждая сердца всех против врагов... Подступили тогда с изготовленным на битву оружием к стенам города и снова взяли воины русские Москву в году 7121-м (1613), октября в 24 день, на память святого мученика Арефы. Потом и крепкую Кремлевскую стену захватили, и многих польских и литовских людей побили, и главного смутьяна во всей земле Русской — Федьку Андронова схватили живым, и после многих истязаний был он повешен. И других изменников замучили с ним. Воздалось им по поступкам их...

 

 

Царство государя царя и великого князя Михаила Федоровича, всея Руси самодержца

В году 7121-м (1613), марта в 14 день, снова сыны русские обрели врата отечества и достояния древнего — город Москву, снова наступила весна благодатного бытия и разлились струи светлотекущего жития, ибо долгожданной надежды нашей, великого бога, свет воссиял, и по его благоволению от предела Российской земли и до ее окраин народ православный, малые люди и великие, богатые и нищие, старые и юные обогатились богатым разумом от всем дающего жизнь и светом добромысленного согласия все озарились. Хотя из разных мест были люди, но в один голос говорили... Умолили и упросили стать их государем на престоле царском Московского государства царя Михаила Федоровича, который был по роду племянник царя и великого князя всея Руси Федора Ивановича по матери его, царице и великой княгине Анастасии Романовне, бывшей супругою царю Ивану Васильевичу.

Сошлись же тогда всей Русской земли вельможи, князья, и бояре, и дворяне, и все воеводы, сияющие храбростью, и цвет воинства, и всяких чинов приказные люди, и из всех городов лучшие семьи, и все вместе от мала до велика православные христиане в град, именуемый Кострома, к Михаилу Федоровичу — здесь тогда находился он с матерью своею, великой старицей инокиней Марфой. И все, к ее ногам припадая, со слезами били челом и просили у нее, чтобы благославила сына своего на престол царский Московского государства... Она же, вняв слезным мольбам бесчисленных людей, с трудом согласилась на это: ибо государь был молод, а время тогда было бурное и люди строптивые — то есть склонные к смутам... И просила сына своего Михаила Федоровича, и более того — благословила его стать государем в Русской земле, царем и великим князем Михаилом Федоровичем.

И тогда приемлет богопоручение ему скипетродержание Московского государства и повел мудро направленный корабль царствия. И стал он православию глава и начало богоугодному благочестию и государь всем правоверным, что под солнцем, и всему православному христианству назвался боговенчанный царь и великий князь Михаил Федорович, всея Руси самодержец... Преславное же и великое место и многочисленных христиан дом, то есть мать городов русских — Москва, опустошенная во время завоевания неверными латинянами и состарившаяся и осиротевшая в тяжких бедах, причиненных русскими мятежниками, снова превратилась в юную обликом, словно это отроковица прекрасная и принаряженная невеста... Избавил нас господь бог наш от обид наших и от страха перед иноземцами, и даровал державному держать державу в крепости достоинства своего, и даровал царствующему победу над врагами. Пусть будет он в благе пребывать, и многие годы здравствовать, и во всяком благоденствии и в радости расти и мужать.

(Памятники литературы Древней Руси: Конец XVI — начало XVII века. М., 1987. С. 318—357).

 

А. ОЛЕАРИЙ. ОПИСАНИЕ ПУТЕШЕСТВИЯ В МОСКОВИЮ

(Выдержки)

 

О светском состоянии и внутреннем строе у русских

Что касается русского государственного строя, то, как видно отчасти из вышеприведенных глав, это, как определяют политики, «monarchia dominica at despotica». Государь, каковым является царь или великий князь, получивший по наследию корону, один управляет всею страною, и все его подданные, как дворяне и князья, так и простонародье, горожане и крестьяне, являются его холопами и рабами, с которыми он обращается как хозяин со своими слугами. Этот род управления очень похож на тот, который Аристотелем изображен в следующих словах: «Есть и иной вид монархии, вроде того, как у некоторых варваров имеются царства, по значению своему стоящие ближе всего к тирании». Если иметь в виду, что общее отличие закономерного правления от тиранического заключается в том, что в первом из них наблюдается благополучие подданных, а во втором личная выгода государя, то русское управление должно считаться находящимся в близком родстве с тираническим.

Вельможи должны безо всякого стыда, помимо того что они, как уже сказано, ставят имена в уменьшительной форме, называть себя рабами и переносить рабское обращение. Раньше наказывали гостей или знатнейших купцов и вельмож, которые во время публичных аудиенций должны показываться в великолепном одеянии, за неприход по уважительной причине, как рабов, — ударами кнута по голой спине. Теперь же наказывают двух- или трехдневном заключением в тюрьме, смотря по тому, какие у них при дворе покровители и ходатаи.

Главу своего, великого князя, они зовут царем, его царским величеством, и некоторые полагают, что слово это происходит от слова Caesar (Цезарь). И он, подобно его величеству римскому императору, имеет в государственном гербе и печати изображение двуглазого орла, хотя и с опущенными крыльями; над головами орла раньше изображалась одна, теперь же — три короны, в обозначение, помимо русского царства еще двух татарских: Астрахани и Казани. На груди орла висит щит, дающий изображение всадника, вонзающего копье в дракона. Этот орел был введен лишь тираном Иваном Васильевичем (Иваном IV Грозным — Ред.) из честолюбия, так как он хвалился происхождением от крови римских императоров. Его переводчики и некоторые из немецких купцов в Москве и зовут его императором...

Они ставят своего царя весьма высоко, упоминают его имя во время собраний с величайшим почтением и боятся его весьма сильно, более даже, чем бога...

Уже с малых лет внушают они своим детям, чтобы они говорили о его царском величестве как о боге и почитали его столь же высоко; поэтому они часто говорят: «Про то знают бог да великий князь». Это же значение имеют и (другие) обыкновенные речи их. Так «явиться перед великим князем» они называют «увидеть ясные очи его царского величества». Чтобы высказать глубокое смирение свое и свое чувство долга, они говорят, что все, чем они владеют, принадлежит не столько им, сколько богу и великому князю. К подобного рода речам частью приучил их многократно упоминаемый тиран Иван Васильевич своими насильственными действиями, частью же ввиду общего состояния их, — они и имущества их действительно находятся в подобном положении. Чтобы можно было спокойно удерживать их в рабстве и боязни, никто из них, под страхом телесного наказания, не имеет самовольно выехать из страны и сообщать им о свободных учреждениях других стран. Точно так же ни один купец, ради промысла своего не имеет права без соизволения царя перейти границу страны и вести за границею торговлю...

Однако нельзя сказать, чтобы нынешние великие князья, хотя бы и имея ту же власть, нападали, наподобие тиранов, столь насильственным образом на подданных и на имущество их, как еще и теперь об этом пишут иные люди... Впрочем, и вообще о русских пишут весьма многое, что в настоящее время уже не подходит, без сомнения, вследствие общих перемен во временах, управлении и людях. Нынешний великий князь — государь очень благочестивый, который подобно отцу своему, не желает допустить, чтобы хоть один из его крестьян обеднел...

Царь заботится, как это понятно, о своем величии и следит за правами величества, как делают это другие монархи и абсолютные государи. А именно: он не подчинен законам и может, по мысли своей и желанию, издавать и устанавливать законы и приказы. Эти последние все, какого бы качества они ни были, принимаются и исполняются без противоречий и даже с тем же послушанием, как если бы они были даны самим богом...

Великий князь не только назначает и смещает начальство, но даже гонит их вон и казнит их, когда захочет...

Во всех провинциях и городах он назначает своих воевод, наместников и управляющих, которые с канцеляристами, дьяками или писцами должны производить суд и расправу. Что они решат, то при дворе считается правильным, и на приговор их суда нет апелляции ко двору. При подобном управлении провинциями и городами он придерживается того образа действий, а именно: чтобы он не оставлял ни одного воеводы или начальника дольше двух-трех лет на одном месте, разве только не будут к тому важные причины. Делается это для того, чтобы, с одной стороны, местность не испытывала слишком долго тягости несправедливого управления, а с другой стороны, чтобы наместник не сдружился слишком сильно с подданными, не вошел в их доверие и не увлек страны к отпадению.

Один лишь великий князь имеет право объявлять войну иноземным нациям и вести ее по своему усмотрению.

Великий князь также раздает титулы и саны, производя тех, кто имеет заслуги перед ним и перед страною или кто вообще считается достойным его милости, в князей...

(Олеарий Адам. Описание путешествия в Московию | ] Россия XV-XVII вв. глазами иностранцев. Л., 1986. С. 354—357).

Судебник 1550 г. принят при Иване IV Грозном, был направлен на централизацию управления государством и усиление самодержавной власти.

Посул — взятка.

Бесхитростно — по ошибке.

Правая грамота — решение суда.

Пеня — штраф.

Не по суду — за взятку, вопреки результатам следствия.

Взяти исцов иск — взыскать штраф в размере суммы иска.

Судебные расходы и пошлины, взимаемые с, виновного в тройном размере.

Бесчестие — плата за оскорбление.

Кормление — доходы за исполнение обязанностей по делам управления.

По книгам доходу — по доходам, записанным в книгах.

Денежное жалованье дворянам и детям боярским назначалось в соответствии со «статьей», в которой он числился.

Боярский человек добрый — холоп, по своему положению или профессии наиболее ценимый господином.

Тиун, доводчик, праведник — холоп, исполнявший в доме или хозяйстве господина административные или судебные функции по его поручению.

Боярский человек молотчий — рядовой холоп, выполняющий черную работу.

Городцкой человек молодчий — малоимущий посадский человек (горожанин).

Константин Великий (306—337 г.) — византийский император.

Известного попа — имеется в виду царский духовник Сильвестр.

Федор Ростиславич Черный — князь ярославский, предок А. Курбского, участник многих междоусобных войн.

Названные города были заняты польским королем Сигизмундом в 1535 г. После этого князь С. Бельский ходил на Русь с крымско-турецкими войсками.

Дьяк Ф. Мишурин был казнен по приказу Шуйских; митрополит Даниил свергнут в 1539 г., на его место возвели Иоасафа.

Предстатели - заступники христиан так называл бояр Курбский в своем послании к царю.

Имеется в виду отказ новгородских детей боярских (вероятно, и других дворян) идти в поход на Казань в 1552 г.

Адашев, Сильвестр и другие члены Избранной рады были противниками Ливонской войны.

Перемирие, заключенное в марте 1559 г. с ливонцами по «челобитью» датского короля на полгода, фактически прервало военные действия до 1560 г.

Устраненный от царского совета, А. Курбский был понижен в чине воеводы: в 1552 г. под Казанью был вторым воеводой третьего по значению полка Правой руки, а в походе на Полоцк (1562 — 1563 гг.) — вторым воеводой стоявшего на две ступени ниже Сторожевого полка. После взятия Полоцка во главе небольшого отряда был послан на службу в Юрьев.

Флитчер Джильс (ок. 1549—1611) — английский писатель и дипломат. В 1588—1589 гг. — посол в России, добивавшийся расширения привилегий английской Московской компании. Его книга «О государстве Русском» (1591 г.) — одно из самых подробных сочинений иностранных писателей о России XVI в.

Д. Флетчер ошибочно полагал, что московские князья происходили из венгерского королевского дома Бели.

Синклит — в древней Греции собрание высших сановников; синклитский — здесь: высший.

Федор Иванович — сын Ивана Грозного, правил с 1584 по 1598 г.

По слухам Борис Годунов был причастен к смерти Ивана IV и царевича Дмитрия (1591 г.), младшего брата царя Федора.

Федор Никитич Романов — племянник первой жены Ивана Грозного— считался претендентом на русский престол. По приказу Бориса Годунова был пострижен в монахи под именем Филарета.

Михаил Федорович Романов — будущий первый царь династии Романовых (1613—1645 гг.).

Фиал (греч.)— чаша, кубок.

Имеется в виду римский император Юлиан, Флавий Клавдий (361 — 363 гг.), получивший прозвище Отступник за гонения на христиан и попытки восстановить язычество.

Вселенские соборы — съезды высшего духовенства христианской церкви: патриархов, архиепископов, епископов. Первые семь соборов состоялись в 325, 381, 431, 451, 553, 680, 787 гг.

Далее описывается генеалогия Василия Шуйского по которой он является потомком князя Владимира Святого (980 —1015).

Крамольник Петрушка (лжецаревич Петр) — более известен в исторической литературе под именем Илейка Муромец - один из руководителей восстания И. И. Болотникова.

Гедеон — в ветхозаветных преданиях эпический герой-воитель, «муж силы», освободивший израильский народ от господства кочевников-хищников мадианитян.

В текст первоисточника вкралась ошибка: Москва была освобождена в октябре 1612 г.

Адам Олеарий (1599—1671) — знаменитый немецкий ученый-знциклопедист. Участник двух германских посольств в Москву —в 1633—1635 и 1635—1639 гг. Его книга «Описание путешествия в Московию» была самой знаменитой книгой о России в XVII в.

Самодержавная монархия (лат.), буквально — «монархия господства и самодержавия».

Михаил Федорович Романов (1613—1645).